Читать книгу - "Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5 - Сергей Изуграфов"

не только из чувства вины. Чаще, чтобы избежать позора. Это был как раз тот самый случай.

— По мне, так это дикость, живот себе резать! Мне этого не понять! Что делать будем, Саша? Как этого сукиного сына прищучим? Как бы нам его из Посольства выманить — да в такое место, откуда ему так просто не сбежать, а? Да еще с мечами, что он украл?

— Готовиться будем! — улыбнулся Алекс. У него в голове неожиданно созрел план.

— К чему? — удивился генерал.

— Как к чему? У нас на острове на днях открытие Додзё, ты что, забыл?

Часть четырнадцатая

Мудрость обладает существованием, Принцип обладает существованием, Путь обладает существованием. Дух обладает пустотой.

Миямото Мусаши, «Книга Пяти Колец»

— Кенсей, к вам пришли! — дежурный ученик школы боевых искусств замка Кумамото произнес эту фразу, замерев в низком подобострастном поклоне и глядя в деревянный пол Додзё, застеленный тонкими тростниковыми матами. — От господина Хосокава Тадатоси господин Есикава Такаси к главному наставнику! Прикажете принять?

Сидевший на помосте, предназначенном для главного наставника Додзё и почетных гостей школы, Миямото Мусаши с трудом оторвался от исписанного иероглифами длинного свитка бумаги васи, вздохнул и отложил в сторону кисть. Придется снова отвлечься на какое-то время от важных записей, над которыми он работал с перерывами уже вторую луну. Эти записи сейчас — самая главная задача, которую он должен решить. Еще год назад он представил правителю список правил боя на мечах из тридцати пяти пунктов, но спустя месяц старый правитель Хосокава Тадаоке умер. Теперь же Мусаши приступил к написанию «Книги Пяти Колец», предназначенной для молодого правителя и его министров.

Очень важно закончить ее как можно скорее. К сожалению, Мусаши приходится то и дело отвлекаться, но положение обязывает: он уже не тот свободный ронин, что путешествовал по стране двадцать лет назад в сопровождении Йори — своего приемного сына и ученика. Много воды утекло с тех пор.

Миямото Йори вырос и возмужал, став самураем в свите даймё Огасавара Тададзане, сражался в чине капитана в его армии, а затем и вовсе занял высокую должность каро[91] в княжестве Кокура.

Мусаши гордился им. Покончив со скитаниями, он и сам решил осесть на какое-то время и потому принял щедрое предложение клана Хосокава. Теперь у самого непоседливого в прошлом ронина Ниппон есть обязанности, которые держат его на одном месте.

Главный наставник в школе фехтования — хлопотная должность, которую он занимает уже третий год подряд. С раннего утра, когда солнце посылает на небо самые первые проблески утренний зари, на просторном дворе Додзё начинаются занятия с учениками. За два с половиной года их собралось в Додзё уже больше тысячи, поэтому тренировки идут в несколько смен.

После завтрака обычно следует ежедневная беседа с младшим Хосокава, в ходе которой они обсуждают тонкости воинского искусства бусидо. Князь еще совсем молод, вдвое моложе самого Миямото Мусаши, которому давно уже к шестидесяти. Самолюбию молодого даймё льстит тот факт, что в его Додзё преподает фехтование мечник, ставший легендой при жизни. Прогуливаясь с мастером по аллеям замка Кумамото, наследник задает ему самые разные вопросы и с уважением выслушивает ответы.

Он хочет учиться, думал Мусаши, это главное. Хочет постичь Путь. И пусть вопросы не всегда самые толковые, а часто и вовсе пустяковые, — это не страшно. Иногда можно постичь Путь и на примере самых простых вещей. Нет ничего важнее простых вещей, об этом говорит Дзэн. С их помощью порой можно разобрать самые сложные вопросы мироздания.

Вот и два дня назад молодой князь попросил своего главного фехтовальщика помочь выбрать правильный шест для флага. Мусаши пришлось снова отложить более важные дела и устроить показательное занятие, превратив его в целый небольшой спектакль: взять и как следует тряхнуть по очереди, проверяя на прочность, каждый шест из груды бамбука, лежавшей на земле. Первый шест оказался самым хлипким и сломался сразу. Потом за ним последовали второй, третий, четвертый… По-прежнему обладающий недюжинной физической силой, Мусаши брал по очереди шест за шестом и тряс что было сил на глазах у изумленного даймё. И все они ломались. Обломки самурай тут же отшвыривал в сторону, прежде чем взяться за следующий бамбуковый ствол.

Наконец остался всего один. Самый прочный и самый толстый шест. Мусаши заприметил его давно, но умышленно оставил напоследок. Он крепко взял его двумя руками за основание и со всей мощью встряхнул — бамбук гибко спружинил, но устоял. Самурай удовлетворенно кивнул.

«Вот этот в самый раз подойдет для флагштока, — заметил Мусаши, вручая бамбук подскочившему помощнику и поворачиваясь к даймё. — Шест для флага не должен сломаться в бою. Упавший на землю флаг опозорит его владельца. В неразберихе боя это может привести к панике и, в итоге, к поражению. А выбирать шест надлежит так же придирчиво, как и свое ближайшее окружение, регулярно проверяя на прочность в самых сложных ситуациях!»

Хосокава остался тогда под очень сильным впечатлением от увиденного и услышанного.

Интересно, что стряслось на этот раз?..

В сопровождении дежурного ученика к татами, на котором сидел мастер, робко подошел и низко поклонился молодой самурай.

— Есикава Такаси! — представился он. Голос его предательски дрогнул.

— Чем я могу вам служить? — вежливо поинтересовался Мусаши, скупым жестом отпуская ученика и с нескрываемым интересом рассматривая гостя.

Совсем еще молодой, на вид хлипковат. Нижняя губа подрагивает. Сильно нервничает, подметил Мусаши, хоть и старается не подавать виду. Дорогая одежда, сразу видно, благородных кровей, настоящий аристократ. Оба меча, как и положено, заткнутые за пояс, выглядели богато и роскошно. Время от времени юноша нервно облизывал губы, при этом поочередно бледнея и краснея.

— Я… Мне… — промычал странный гость, явно не зная с чего начать разговор. — Мне сказали, что только вы сможете мне помочь.

— Я слушаю вас, — склонил голову кэнсей, продолжая внимательно наблюдать за молодым самураем.

— У меня завтра поединок! — после небольшой паузы, словно собравшись с духом, выпалил юноша. — На рассвете. Поединок с Уэсуга Татэки.

— Я знаю его, — задумчиво кивнул Мусаши, с явным сочувствием поглядев на гостя. — Это хороший боец. Он вызвал вас? За что? Вы его оскорбили?

— Нет, — покачал головой юноша, закусив губу. — Это я… Я вызвал его. Вчера. Мне пришлось. Три дня назад на поединке он убил моего отца. Я старший мужчина в роду Есикава и должен защитить честь семьи. Но я художник… И я очень плохо фехтую, — последние слова самурай произнес едва слышно, покраснев от стыда и уставившись в